Володимир Чеповий
спільно інвестувати
 
Володимир Полевий
захистити свій бізнес
 
Юрій Гусєв
розповісти про свій бізнес
 
Світлана Власова
розвивати свій бізнес
 
Олексій Чуєв
включитися у бізнес-події
Понеділок, 06 березня 2017 12:35

“Без допуска к системе новых людей быстрые реформы невозможны”

Павел Петренко, министр юстиции Украины

Павел Петренко уже три года возглавляет Министерство юстиции. За это время его ведомство стало флагманом реформ в Украине. Но кабинет министра до сих пор напоминает необжитое пространство.

На местах, где ранее висели картины, видны их оголенные крепления как напоминание о прежних обитателях. Павел Петренко аргументирует это тем, что никогда не держался за кресло и будет в нем ровно столько, сколько сможет реализовывать амбициозные цели, поставленные перед его ведомством.

 “Если буду считать, что бесполезно трачу свое время, тогда уйду с должности, подведя черту под уже сделанным“, — говорит он. О том, что сделано за три года и что еще нужно сделать, чтобы Украина заняла достойное место в рейтинге Doing Business, БИЗНЕСу рассказал министр юстиции Павел Петренко.

— Недавно исполнилось три года с тех пор, как вы заняли пост министра юстиции. По мнению экспертов, Минюст входит в группу лидеров среди ми­нистерств и ведомств по темпам реформирования. Назовите пять самых важных реформ, которые вы провели в 2016 г.
— Начну с того, почему так произошло. Министерство юстиции всегда было самым закрытым ведомством. До недавнего времени украинцы не понимали, чем оно занимается. Была масса мифов о том, что министерство занимается судами, тюрьмами, еще чем-то.

Поэтому первая и самая главная реформа, которую мы провели, — это допустили к системе людей с совершенно иной ментальностью. Людей, которые не работали в государственных учреждениях. Успешных людей, которые пришли из частного сектора (обязательно, чтобы они были успешными или в адвокатской, или в юридической деятельности либо в научной сфере).

Речь даже не идет о команде руководства министерства. Я откровенно горжусь всеми заместителями, ключевыми руководителями департаментов, людьми, которые пришли из частного сектора и отдают свое время, здоровье, знания, чтобы изменить и ми­нистерство, и свою страну.

Речь идет о том, что нам удалось допустить в эту систему большое количество таких же специалистов на уровне регионов. В прошлом году завершился финальный этап кадровой реформы. Мы ликвидировали систему “советских” управлений юстиции. 600 управлений юстиции в районных центрах, которые формально входили в систему Минюста, по которым подписывались ежедневно какие-то приказы, назначения, увольнения…

Когда ты смотришь личные дела тех людей, при всем уважении к их прошлому, понимаешь, что все они бывшие милиционеры, бывшие судьи, вышедшие на пенсию и отбывающие свою пенсию на должностях в органах юстиции. Во-первых, большинство простых граждан даже не знали, для чего работают органы юстиции.

Во-вторых, они не видели ни одного положительного результата или положительного эффекта от работы этих органов. Поэтому мы сделали, без преувеличения, мини-революцию. Мы ликвидировали “советские районные управления” и создали бюро правовой помощи.

Учреждения, оказывающие бесплатную правовую помощь людям, которые ранее не имели возможности обратиться к бесплатному адвокату или юристу. Все конкурсы в регионах на должности руководителей бюро проходили в новом экспериментальном формате: 2/3 членов конкурсных комиссий были представителями общественного сектора.

Мы получили людей совершенно нового качества. Это молодые люди. Средний возраст — 30 лет. Это люди, которые имеют опыт юридической работы более пяти лет. Но самое главное, что у этих людей горят глаза, а их лица совсем не похожи на лица бюрократов и чиновников прошлого.

Более 80%, т.е. подавляющее большинство, до этого не работали в системе юстиции. Они пришли или из адвокатского сектора, или из университетской среды. И, наверное, это было завершением кадровой революции в системе.

Теперь граждане воспринимают Минюст не по картинке в телевизоре, а по людям, представляющим эту систему. Граждане воспринимают Минюст по работе бюро правовой помощи. Ежемесячно 50 тыс. украинцев обращаются в бюро и получают бесплатную правовую помощь. И эта цифра ежемесячно только увеличивается.


Второй блок — это вопросы, связанные с обеспечением онлайн-сервисов для передачи полномочий. Любые полномочия, которые имеет министерство и которые касаются сервиса для граждан, не являются эффективными. Для министра думать, что он может обеспечить качественный сервис где-то в далеком районном центре, это большой самообман.

Если государство эти сервисы предоставляет и там нет конкуренции и мотивации, такие сервисы — это бюрократия и бытовая коррупция. Мы первыми отказались почти ото всех наших административных услуг и передали их административным органам власти.

Это вторая большая реформа. В прошлом году все без исключения местные общины получили право на регистрацию бизнеса, недвижимости. Мы передали часть полномочий, связанных с деятельностью ЗАГСов. В этом году местные органы власти смогут обеспечивать регистрацию рождения, бракосочетания, иных актов гражданского состояния.

Третий блок — антикоррупционные инициативы. Так сложилось, что Минюст был одним из разработчиков всех наших антикоррупционных органов. И я убежден, что мы будем активными участниками создания антикоррупционных судов. Следующий блок — это открытие реестров.

Украина сейчас — одна из самых открытых стран в части получения информации из реестров бизнеса, недвижимости. Это вопрос дерегуляции. Это вопрос привлечения иностранных и национальных инвесторов в экономику Украины.

Одна проблема — время, которое сейчас не очень благоприятно для инвестиций. Я бы отметил принятие “антирейдерского” Закона в конце прошлого года, который наконец-то за 25 лет независимости ввел ответственность за посягательство на чужое имущество.

Это успешные проекты, которые можно считать завершенными. Сейчас мы занимаемся вопросами реформирования пенитенциарной службы, запуском новой системы исполнения решений частными исполнителями и судебной системой.

— В то же время эксперты часто сетуют, что важные реформы Минюста дают сбой. Речь идет о создании антикоррупционных судов, формировании института банкротства физических лиц, создании института медиации в Украине, реформе адвокатуры, верификации конечных бенефициаров…
— Давайте откровенно. Минюст — это часть правительства. Есть глобальные проблемы и вопросы, которые зависят не столько от правительства, сколько от парламента и воли депутатов. Например, вопросы, связанные со спецконфискацией или с завершением подготовки законодательства по медиации.

Это глобальные вопросы, требующие 226 голосов в парламенте. Например, вопросы, связанные с завершением реформы системы банкротства, — с введением института банкротства физических лиц для того, чтобы дать возможность добросовестным гражданам провести процедуру очистки своих обязательств в легальном порядке.

Есть много случаев, когда приходишь в парламент, но объективно не можешь собрать политическую волю, политическое большинство. Хотелось бы, конечно, сделать все и сразу за те три года, которые мы работаем в правительстве. Но эти вещи не делались 25 лет.

Я считаю, что когда ты ставишь перед собой амбициозные цели, то достижение каждой из них — это уже победа. Но надо дожимать, в прямом смысле этого слова, многих фигурантов политического процесса, чтобы все 100% целей были реализованы.

И мы этим занимаемся. Что касается меня персонально, то когда я не смогу на своем рабочем месте реализовывать через парламент амбициозные цели, которые мы себе поставили, я буду считать, что бесполезно трачу свое время.

Тогда я уйду с должности, подведя черту под тем, что уже сделал. Пока в парламенте есть возможность убеждать депутатов и принимать сложные, но нужные решения и законы. Остается много вещей, которые надо уступить депутатам сегодня, чтобы завтра они приняли то или иное правильное решение в качестве собственной инициативы. Так бывает.

— Верховная Рада уже 12 раз проваливала голосование по законопроектам о спецконфискации. Можно ли говорить о том, что эта тема заполитизирована? Ведь “Народный фронт” был инициатором и драйвером этой темы и принятие законопроекта стало заложником политики в Раде. Можно ли говорить, что есть зависимость от политических маневров при принятии тех или иных решений, нужных Украине?
— В украинской политике и в парламенте есть уникальные правила, которые отличаются от правил, действующих в бизнесе или в частном секторе. В частном секторе, когда ты обосновываешь партнерам, что их ждут явные выгоды и дивиденды, эти люди, с большой долей вероятности, примут конструктивные и логические решения. В украинской политике иногда логика в принятии решений отсутствует.

— Вы хотите сказать, что большинство украинских политиков не являются проектными менеджерами и не видят цельности реформ?
— Иногда политики руководствуются не логикой, даже не здравым смыслом или инстинктом самосохранения,
а какими-то иными соображениями. Иногда, к сожалению, недопустимыми и аморальными. И спецконфискация не является проектом “Народного фронта”.

Фракция “Народного фронта”, как вторая по величине в ВР, выступила лоббистом и драйвером этих законопроектов. Это было делом чести. Когда в украинском парламенте депутаты говорят пламенные речи о защите украинских граждан от нечестных коррупционеров, но в то же время с упорством, уничтожая при этом доверие граждан, отказываются голосовать — в этой ситуации объяснить логику депутатов, выходящих из зала, чувством самосохранения невозможно. Все их действия направлены на самоуничтожение.

Если мы говорим о спецконфискации или о реформе системы банкротства, которая, возможно, не получила столь большого политического резонанса, то мы совместно с экспертами Doing Business восемь раз выносили в сессионный зал очень прогрессивные варианты закона о реформе системы банкротства.

И каждый раз закон проваливали. Причем ни политики, ни каких-то иных факторов в этом не было. Депутаты не голосовали лишь потому, что существует очень серьезное лобби, которое ведет свой нечестный бизнес на поддержке банкротств, когда активы обанкротившихся предприятий можно купить по низкой и отнюдь не рыночной цене.

В моей практике в должности министра за эти три года было несколько таких законов, которые просто проваливались в парламенте без всякой логики. Если нет логики, значит, есть определенные бизнес-интересы. И, к сожалению, это тоже история трансформации и взросления украинского парламента. Я убежден, что с каждым созывом парламент взрослеет и становится более проукраинским.

p 10 1— Минюст создал много удобных сервисов для населения: свидетельства о рождении, брак за сутки… Но нет нового Закона об административных процедурах. Возможно ли его принятие в этом году?
— Сейчас есть несколько версий этого Закона, которые проходят обсуждение в экспертной и научной среде. Моя позиция как юриста, даже не как министра юстиции: любой закон, усложняющий коммуникацию гражданина или предпринимателя с государством (как бы хорошо он ни назывался), не нужен и вреден.

 Если это закон, который, по своей сути, должен навести порядок, упростить административные процедуры и сделать их универсальными настолько, насколько это возможно, такой закон будет мной завизирован и внесен в парламент.

Я буду его продвигать, лоббировать, как я это уже делал с другими законами. Если у меня, как у потребителя, когда я читаю текст закона, есть сомнения в том, что он упростит жизнь, — значит, такой закон нуждается в доработке. Если ты сам не веришь в то, что закон будет работать, тебе не удастся убедить в этом 226 человек в парламенте, которые должны проголосовать за него.

У нас есть амбициозная цель — в течение ближайших месяцев создать текст закона, который будет хотя бы площадкой для дискуссий. Тогда мы его внесем в парламент, чтобы получить возможность маневра для корректировки документа.

Я же отношусь к этому исключительно с прикладной стороны: почувствуй на себе, как бы ты прошел эту процедуру, будучи потребителем. Я имею адвокатское и юридическое прошлое. Для меня это не теория, а практика, которую я проходил, будучи представителем клиентов в общении с государственными органами.

— Для многих ежегодное исследование Doing Business являлось некой оценкой деятельности правительства в отношении бизнеса. Вы согласны с тем, что небольшие успехи, продемонстрированные Украиной, обеспечены Минюстом?
— Я не хочу хвастать, хотя, как сказал классик: “Скромность ведет к забвению”, но за последние два года обнародования Doing Business львиная доля в нашем рейтинге была обеспечена дерегуляцией, которую проводил Минюст в нескольких сферах.

Это регистрация бизнеса, регистрация недвижимости, выполнение контрактов (реформа исполнительной службы), частично вопросы банкротства. Мы вошли в Топ-20 по регистрации бизнеса, в Топ-30 по регистрации недвижимости; поднялись на десятки позиций по выполнению контрактов.

И это обес­печило нам общее место в рейтинге. Был ли это абсолют, которого мы могли бы достичь? Нет. Если бы мы приняли закон о реформе системы банкротства, который десять раз проваливался, получили бы двойное увеличение нашего рейтинга в части выполнения обязательств и контрактов. Тогда была бы выполнена программа-максимум, которую перед собой ставил Минюст в части Doing Business.

Сейчас мы пошли по новому формату. Так сложилось, что есть министерства-рекордсмены, как Минюст, а есть отстающие государственные органы. К примеру, в вопросе подключения к электросетям мы вообще последние во всем мире.

Они тянут вниз весь украинский рейтинг. Поэтому премьер-министр инициировал формат проектного менеджмента. Есть небольшая рабочая группа, имеющая право разрабатывать предложения в любых сферах деятельности различных органов.

Мы собираемся раз в месяц. Чтобы подключиться к электросетям, необходимо принять несколько решений, мы готовим драфты этих решений. И потом через коммуникацию премьер-министра с серьезными убеждениями членов НКРЭКУ они принимают эти решения. И, соответственно, мы видим возможность роста в общем рейтинге.

Не все министерства и ведомства готовы к самореформам. Поэтому по рейтингу Doing Business мы работаем с использованием возможностей административного ресурса правительства. Думаю, в этом году, если все будет удачно складываться, мы увидим серьезное продвижение в общем рейтинге Doing Business. Наша амбициозная цель — 50-60-е место в мире.

— По вашим прогнозам, во второй половине года бизнес сможет почувствовать результаты судебной реформы. На чем основываются ваши оценки и какие позитивные изменения ощутит бизнес?
— Если говорить о бизнесе, обычном гражданине и судебной ветви власти: есть желание прийти в суд и получить справедливое решение. И это справедливое решение должно базироваться не на личных связях и важности сторон, а на букве закона независимо от статуса сторон.

И должно быть принято в разумный срок. Бесконечность рассмотрения дел просто ужасна. По опыту моей частной практики: советские судьи ранее были ограничены волей партии, и когда они не знали, как хочет поступить партия, пускали дело по кругу.

Так некоторые судьи делают и сейчас. Еще одна составляющая — желание получить право на справедливое решение, даже если оно не в твою пользу, но ты ему доверяешь и будешь его выполнять. Так и с бизнесом. Бизнес устал. Я сейчас задаю вопрос бизнесменам: “Готовы ли вы перестать провоцировать судей?”.

 Потому что сейчас мы строим новую систему, нанимаем новых судей, которые будут иметь достойную зарплату, но которых будут очень серьезно контролировать и к честности которых будет очень большой запрос общества. Вы готовы для себя принять решение и запретить себе компрометировать судей, пытаться дать им взятки, давить на них и т.д.?

И еще одна причина, почему я убежден, что бизнес почувствует на себе последствия судебной реформы, — это то, что проводится масштабный конкурс. Впервые в Украи­не в суд попадут люди, которые проходят очень серьезный отбор. Это и общественные, и антикоррупционные проверки. Эти люди придут в суд на 15-20 лет.

 Я очень хочу, чтобы эти люди были гораздо более независимыми, чем любой политик. Чтобы судьи могли пользоваться своим правом на независимость — выходили и говорили, если на них кто-то давит.

Вообще, в Украине должно появиться правило, что ни один бизнесмен, ни один политик, ни один полицейский не может себе позволить и не имеет права набрать номер телефона судьи или каким-то образом с ним пообщаться по поводу его судейской деятельности. Это должно быть недопустимым.

И когда новые судьи почувствуют свою независимость и поддержку общества, то будет очень прецедентным, если верховный судья выйдет и скажет, что на него давит какой-то политик, и это станет основанием для политической смерти этого политика.

Вот тогда система будет меняться. И тогда и простой гражданин, и бизнесмен это почувствуют. Когда ты с уважением относишься к судье, который вершит правосудие, когда ты принимаешь его решение и выполняешь его.

— Сейчас больше проблем с вынесением решения или с его исполнением?
— Это связанные понятия. Уровень доверия граждан к судьям — 5-7%. Он полностью коррелирует с уровнем исполнения решений суда. В Украине исполняется 5-7% судебных решений. Если ты не доверяешь судье, то никогда не будешь исполнять его решения. Или будешь делать так, чтобы максимально затянуть процесс исполнения.

Поэтому очень хорошо, что сейчас у нас одновременно проходит и судебная реформа, и реформа исполнения судебных решений. В этом году мы вводим смешанную систему исполнения. Это тоже мини-революция. Смешанная система больше касается как раз бизнеса, потому что есть много ограничений по исполнению решений в отношении граждан.

Но бизнесу это позволит самому выбирать более эффективного исполнителя решения — государственного или частного, который реализует конституционное право — как можно быстрее получить результаты решения суда. В этом году появятся первые сотни или тысячи частных исполнителей.

И мы для себя поставили цель: провести публичный, но сложный конкурс и экзамен по отбору частных исполнителей. Это новая профессия, и мне бы очень хотелось, чтобы в эту профессию пришли профессиональные и порядочные люди.

Это обязательно должны быть юристы с опытом работы, которые успешно выдержали конкурс, сдали экзамен и прошли сложную систему оценивания. Ведь эти люди, как и судьи, получат часть функций правосудия. Они будут заставлять исполнять решение суда: накладывать арест на имущество, описывать имущество.

Понимаю, что я идеалистичен, но я хочу, чтобы эти люди были честными. Потому что они являются продолжением судебной системы. Мы строим модель отбора с высокой профессиональной планкой. Человек с низким профессиональным уровнем просто не сдаст экзамен.

— Одним из факторов успешных реформ являются люди. В Украине достаточно квалифицированных
кадров для реализации реформ?

— Скажу откровенно, очереди из профессионалов нет. Так складывается, что экспертов и критиков очень много, пассивных людей еще больше, а тех готовых прийти и сделать очень мало. Поверьте, мне было бы очень удобно быть экспертом, писать философские опусы и не нести никакой ответственности.

Но это не то, на что я хочу потратить свое время. Сейчас, без преувеличений, историческое время. Можно быть экспертом и критиком и завершить свою карьеру где-то в изгнании в другой стране, потеряв ту страну, где ты родился. Многие не задумываются о хрупкости ситуации.

— Минюст выступил инициатором выноса за черту города Лукьяновского СИЗО. Как будет проходить передача объекта в частные руки и как долго Минюст планирует заниматься этим проектом?
— Минюст начал реформу системы тюрем, которые ранее были независимыми структурами. Одной из составляющих процесса реформирования и стало инициирование переноса тюрьмы за пределы города.

Система государственно-частного партнерства предполагает, что государственная комиссия, в которую входят представители Минэкономразвития, местных органов власти и Минюста, будет отслеживать проведение конкурса.

На первом этапе мы объявили конкурс проектов. Когда потенциальные инвесторы предложат свои проекты, мы их обнародуем в части, касающейся инвестиций, задач министерства и сроков. По понятным причинам, часть, касающаяся безопасности, останется закрытой.

Второй этап предполагает выбор инвестора. На третьем этапе будет подписан договор, в том числе с представителями органов местной власти, об установлении технического и архитектурного контроля. И затем начнется строительство.

Государство не отдаст никому Лукьяновское СИЗО, пока не будет построен новый объект и пока он не будет введен в эксплуатацию и не пройдет государственную экспертизу. Только после всего этого государство примет в собственность данный объект и начнется отселение находящихся в СИЗО в новый объект.

А сама площадка будет передана для строительства инвесторам. Это будет осуществляться через Кабмин. Одновременно с проектом по строительству нового СИЗО, который подается на конкурс, инвестор должен будет указать, что он планирует построить или разместить на месте старого комплекса СИЗО.

Город и его жители решат, что они хотят там видеть. Все достаточно прозрачно. Поэтому я надеюсь, что будет достаточно предложений и киевлянам будет из чего выбирать.

 

Вячеслав Мироненко

Дополнительная информация

  • Номер: Бизнес №10 от 06.03.2017
Прочитано 275 раз
Другие материалы в этой категории: « БИЗНЕС выйдет в Дубай Деловой календарь »
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии

Раз на тиждень ми відправляємо дайджест з найцікавішими та актуальними матеріалами.