business brand 1mln 6

 
Володимир Чеповий
спільно інвестувати
 
Володимир Полевий
захистити свій бізнес
 
Юрій Гусєв
розповісти про свій бізнес
 
Світлана Власова
розвивати свій бізнес
 
Олексій Чуєв
включитися у бізнес-події
Понеділок, 19 червня 2017 08:26

Десять лет спустя

Как изменилась мировая банковская система после одного из самых сложных финансовых кризисов 2007 года

 

Избрание Дональда Трампа президентом США дало мощный импульс для роста банковского сектора этой страны, который и до того был на подъеме в ожидании повышения процентных ставок ФРС.

Со дня голосования 8 ноября 2016 г. до 1 марта 2017 г. субиндекс S&P500, отображающий цены акций американских банков, вырос на 34%, побив рекорды роста всех остальных отраслей.

Если во время выборов только два из шести крупнейших банков — JP Morgan Chase и Wells Fargo — могли похвастать рыночной капитализацией, превышающей балансовую стоимость активов, то теперь такими счастливчиками стали все, кроме Bank of America и Citigroup.

Дональд Трамп обещает снизить налоги на корпорации и пересмотреть нормы финансового регулирования, предусмотренные законом Додда — Франка (крупнейшая реформа финансового регулирования с 1930-х годов).

Через десять лет после кризиса большинство американских банков практически восстановили свою форму, хотя так и не достигли докризисных позиций. Банковский индекс S&P500 по-прежнему на 30% ниже пикового значения, достигнутого в феврале 2007 г.

Европейские банки восстанавливаются далеко не так быстро и неоднородно. Средняя доходность их капитала составляет всего 5,8%, а индекс банков STOXXEurope 600 по-прежнему на две трети ниже пикового значения, достигнутого десять лет назад.

По мнению экспертов, банки в США восстановились быстрее, чем в Европе по причине оперативного внедрения Программы по спасению проблемных активов (Troubled Asset Relief Programme, TARP), разработанной секретарем Казначейства Хенком Полсоном в 2008 г.

Программа предусматривала принудительное пополнение собственного капитала крупных финансовых учреждений и выкуп проблемных активов на общую сумму $700 млрд.

Позже объем вливаний был сокращен до $475 млрд, из которых $245 млрд достались банкам. До 2014 г. банки полностью вернули государству долг в $275 млрд с учетом процентных начислений и дивидендов.

Рекапитализация европейских банков была намного более постепенной, она продолжается до сих пор. В этом году крупнейшие банки Германии и Италии, Deutsche Bank и UniCredit, мобилизовали EUR21 млрд капитала.

В Банке международных расчетов подсчитали, что за 2007-2015 гг. 90 банков еврозоны получили EUR348 млрд прибыли и выплатили EUR223 млрд дивидендов. Если бы они не выплачивали дивиденды, их капитализация была бы на 64% выше.

Кроме того, в отличие от США, Европа пострадала еще и от второго кризиса, создавшего угрозу выживанию еврозоны. И только в ответ на этот кризис Европейский центральный банк создал систему общего банковского надзора.

Единый надзорный механизм (Single Supervisory Mechanism, SSM) работает всего два с половиной года. Он непосредственно контролирует 126 самых важных банков зоны евро, на долю которых приходится 80% банковских активов региона. Надзор за оставшимися 3200 кредитными учреждениями делегирован национальным властям.

p 11Семь последствий апокалипсиса
Главным посткризисным изменением в жизни банкиров стало ужесточение регулирования, состоящее в повышении требований к капитализации и регулярных “стресс-тестах” на способность банков противостоять кризисам.

По словам финансового директора одного из международных банков, до кризиса его компания проводила внутренние стресс-тесты, для которых собирала данные по нескольким тысячам показателей.

После кризиса количество показателей достигло сотни тысяч. Сейчас массив данных включает около миллиона показателей и продолжает расти. Количество сотрудников JP Morgan Chase, занятых непосредственно конт­ролем, увеличилось с 24 тыс. в 2011 г. (через год после принятия закона Додда — Франка) до 43 тыс. в 2015 г.

Второе существенное изменение — повышенные требования к капиталу и новые нормы ликвидности и финансового левериджа. Кризис обнажил проблему недостаточности собственного капитала банков, которая привела их сначала к прибыльности, а затем к гибели.

Согласно новой системе требований к достаточности капитала и ликвидности Базель-3, общий капитал первого уровня (tier-1 capital) должен составлять не менее 6% от активов, взвешенных по риску (RWA), а доля собственного капитала (CET1) — не менее 4,5% от RWA.

В дополнение к этому Базель-3 предусматривает “буфер сохранения капитала” в размере 2,5% RWA и “противоциклический буфер” в размере до 2,5%, устанавливаемый национальными регуляторами и предназначенный для “охлаждения перегрева”.

Оба должны состоять из собственного капитала. Базель-3 предусмат­ривает минимальный коэффициент левериджа: капитал первого уровня должен составлять не менее 3% активов, а для глобальных системно важных банков может быть еще больше.

Суть идеи регулирования в том, что крупный банк должен быть способен выдержать наихудший из вероятных ударов, не нанося вреда другим учреждениям и не нуждаясь в спасении.

По данным отчета Банка международных расчетов в Базеле, с 2011 г. до середины 2016 г. 30 системно важных банков мира увеличили собственный капитал суммарно на EUR1 трлн в основном за счет нераспределенной прибыли. Сейчас все 100 крупных международных банков и еще 110 других банков полностью соответствуют стандартам Базель-3.

Третье изменение — доходность собственного капитала банков после кризиса значительно уменьшилась. Это объясняется увеличением размеров собственного капитала, а также тем, что центральные банки устанавливали процентные ставки на ультранизком уровне, а затем скупали гособлигации и другие активы.

p 12В какой-то мере эти действия были направлены на оказание помощи банкам путем удешевления финансирования и активизации экономики. Но низкие ставки и плоские кривые доходности снижают процентные ставки и, следовательно, прибыль. Наращивая на балансах наличные и депонируя их в центральных банках, банки практически ничего не зарабатывали.

По данным консалтинговой фирмы Oliver Wyman, доля наличных средств на балансах американских банков возросла с 3% до кризиса до 20%
в 2014 г.

Четвертое изменение состоит в том, что низкая доходность в сочетании с повышенными требованиями регуляторов и акционеров заставила банки сократить расходы и рационально распределять ресурсы.

“Если я стремлюсь к высокой доходности, имея большой объем капитала, следует сосредоточиться на том, в чем я действительно преуспеваю”, — говорит Джим Коулз, исполнительный директор Citigroup в Европе, на Ближнем Востоке и в Африке.

p 12 1Под управлением Сэнди Вейлав в конце 1990-х годов Citigroup превратился в обширный финансовый супермаркет, продавая все — от инвестиционно-банковских услуг до страхования.

После кризиса гигант избрал стратегию отступления, став главным корпоративным и инвестицион­ным банком, как это было в 1970-1980-х годах. Руководители Citigroup подчеркивают присутствие своей компании в 100 странах мира, однако розничные сети банка есть уже не в 50 странах, а в 19.

Пятое изменение связано с тем, что снижение расходов не могло не повлиять на количество рабочих мест и бонусных программ. Хотя зарплата в крупных банках остается предметом зависти для большинства, банки стали менее привлекательными работодателями для высококвалифицированных выпускников. “Самые яркие люди больше не хотят работать в банках, выбирая хедж-фонд Citadel”, — сетуют Citigroup.

p 13И добавляют: молодое поколение тянется к технологическим компаниям, а некоторые “вообще не хотят заниматься финансовым бизнесом”. Это,
в свою очередь, связано с шестым изменением: репутация финансового сектора  практически разрушена кризисом.

На протяжении нескольких лет скандалы следовали один за другим: предоставление ипотечных кредитов людям, которые не могли их себе позволить; продажа ценных бумаг, выпущенных под сомнительные кредиты; дорогостоящее и часто бесполезное страхование защиты платежей; манипулирование процентной ставкой Libor и курсами валют на рынке форекс и многое другое.

Седьмое и последнее изменение — бурное развитие финансовых технологий. С одной стороны, банки недовольны нарастающей конкуренцией
со стороны финансовых стартапов, которым они значительно уступают в развитии компьютерных систем.

С другой стороны, в условиях жесткого регулирования финансового сектора многие финансово-технологические компании не смогут самостоятельно прорваться на рынок и будут формировать с банками взаимовыгодные партнерские отношения для улучшения клиентских услуг.

Татьяна Буй

Дополнительная информация

  • Номер: Бизнес №25 от 19.06.2017
Прочитано 450 раз
Другие материалы в этой категории: « Перспективные финансы Цена риска »
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии

Раз на тиждень ми відправляємо дайджест з найцікавішими та актуальними матеріалами.